«Боги древних времен не умирают, как люди ...» (Роберт Ирвин Говард. «Бог из чаши». 1932)

«Это могла быть мраморная маска бога, вырезанная рукой мастера, исключительно для безошибочной жизни, жизни холодной и странной, такой, которой киммериец никогда не знал и не понимал.» (Роберт Ирвин Говард. «Бог из чаши». 1932)

ЗДРАВСТВУЙТЕ! Смешалось всё: эпохи, жанры, стили! Такое общее впечатление производит история о Конане-варваре под названием «Бог из чаши» (The God in the Bowl) Роберта Ирвина Говарда, написанная им в 1932 году.

Вообще, Хайбория Говарда сама по себе и представляет некую сборную солянку: смешение эпох, стран, цивилизаций и народов. В указанном рассказе атмосфера происходящего действия очень напоминает Древний Рим. Об этом свидетельствуют древнеримские имена персонажей. Сама же чаша и имена божеств чем-то отдалённо напоминают события времён Клеопатры – Древнего Египта.

«Должно быть он нашел чашу в какой-то страшной расселине под пирамидой. Боги древних времен не умирают, как люди, они погружаются в долгий сон, а их поклонники закрывают их в саркофаги, но так, что чужая рука не может потревожить их сон.»

… Конан, вынужденный бежать с Запада Хайбории – из Злого Шадизара («В зале мертвецов»), столицы Заморы, так как порядком разозлил своими грабежами местную знать, теперь промышляет всё тем же преступным способом в городе Нумалия, что расположен в Немедии.

«Он бежал на северо-запад через Коринфию в Немедию, второе из самых могущественных Гиборейских королевств после Аквилонии.»

Бомж – «перекати поле», киммериец Конан – беглый вор, который продолжает грабить и убивать, чтобы выжить, постепенно превращаясь в настоящего убийцу, убивающего «из любви к искусству»: «Я убивал людей и получше тебя и за меньшее.»

Правда, представления о жизни у варвара примитивные: вино и женщины. Лишённый моральных и нравственных принципов, он неустрашим и безжалостен. Единственный страх внушают ему – мистические, сверхъестественные явления.

На этот раз кривая дорожка «расхитителя гробниц» Конана-варвара привела в Замок Каллиана Публико. Античное сооружение было настоящей сокровищницей редких музейных, антикварных экспонатов.

Ещё не успев никого убить, Конан становится единственным подозреваемым: «Порочная скотина… Какие могут быть сомнения в его вине? Никогда прежде я не видел такую злодейскую рожу.»

Его подозревают в убийстве самого владельца Замка, над трупом которого его застают сторож Арус и вооруженные нумалийские полицейские (!) во главе с начальником Инквизиторского Совета города Нумалии (!) – Деметрио и префектом полиции – Дионусом.

Ого-го!!! А Святая Инквизиция-то здесь с какого перепугу?!! Эпоха-то – дохристианская. И полиции откуда бы взяться? Это вообще Новое время… Солянка, так и есть. «Кушать подано. Садитесь …» и дальше по тексту.

Затем – допрос нашего героя. Труп, полиция, допрос, версии убийства и … всё: больше ничто детективную историю не напоминает.

Удивительно и то, что Конан с лёгкостью сознаётся в том, зачем он проник в Замок. Неужто он испугался полудюжины, вооружённых пиками и алебардами полицейских? А может, наоборот, потому и признался, что бесстрашен!

«Я пришел сюда украсть заморийский бриллиантовый браслет.»

Вся муторная история с «расследованием» приобретает неожиданный поворот, когда на сцене появляется Азтриас – дворянин, заказавший Конану браслет. Видимо, сгорая от любопытства, не дождавшись киммерийца, и чувствуя полную свою неприкосновенность под защитой титула дворянина, он прокрался в Замок. И даже после своего разоблачения (свидетельские показания варвара) его ничто не смущает: он чувствует свою безнаказанность, отрицая причастность к ограблению и сваливая вину на Конана.

Это и послужило триггером к дальнейшим событиям кровавой драмы. Конан – не из тех, кто позволит унизить и оболгать себя безнаказанно. Всё самое интересное – впереди …

Развязка истории – ошеломляющая … Ну и делов натворил Конан. Что же теперь будет?..