История со стороны напоминает камерный краеведческий музей в богом забытом городишке.Мимо которого проходишь и думаешь, что внутри стоит два сдвинутых стола, лежит 4 монеты доисторического времени, порванная цветастая тряпка, потертый граненый стакан и альбом с черно-белыми фотографиями.

Но вдруг, что-то толкает тебя войти внутрь, переступаешь порог, в нос ударяет запах старых деревянных полов и пыльных сервантов, на долю секунды успеваешь пожалеть о своём решении, но назад дороги нет. Совестно.

Проходишь в центр комнаты, глаза после улицы привыкают к приглушенному свету, присматриваешься к обстановке вокруг. Как вдруг в окна заглядывает солнце и вокруг в шкафах стеклянные сосуды начинают переливаться всеми цветами радуги, и ты просто не можешь оторвать взгляд от этого зрелища!

Оно завораживает, хочешь рассмотреть каждый предмет в отдельности как можно подробнее. А за каждым из них скрывается история. Иногда загадочная, иногда драматичная, а иногда и вовсе трагичная. Каждая из них режет твою душу острыми краями. Но ты добровольно подписываешься на это и с полной самоотверженностью, а может даже и со скрытым удовольствием принимаешь боль на себя.

Очень многогранные, сложные чувства после прочтения. Я снова восхищена сюжетным построением, множеством действующих лиц, которых что-то связывает. Родственные связи, совместное прошлое. Не перестаю удивляться тому, как настолько разные люди, с разным восприятием мира умудрились чуть ли не целую жизнь прожить рядом?!

По традиции - очаровательный авторский слог, ради которого я каждый раз открываю новую книгу автора и окунаюсь туда с головой. Ощущение, как будто Катя достаёт слова откуда - то из глубины моей души и вкладывает это в мозг. Настолько все знакомое, яркое и переливающееся)

Было несколько моментов, тормозивших восприятие. Во - первых, автор решила взять в качестве действующих лиц грузин и евреев, подключить нас к этому быту, а он мне был совсем не близок. Хотя некоторая атмосферность произведений Маши Трауб и Наринэ Абагрян как будто все - таки промелькнула.

Во - вторых, путаница между несколькими семьями, поколениями и временным промежутками.

Возможно, сказалось моё беглое и невнимательное восприятие, и у других читателей такого не случилось. Но стоило мне только привыкнуть к Зойке, Аркадию и Ульянке, как внезапно вторгается Элька и Лев, а я судорожно пытаюсь вспомнить, кто это вообще? (хотя они были где – то в начале точно)

А потом вовсе ворвался 1895 год, и я окончательно потерялась)

Очень сложно в одном небольшом произведении уместить несколько поколений двух, а то и трёх семей. Им просто не хватает места, чтобы развернуться во всю ширь своих амбиций и запомниться какими-то яркими чертами и событиями. Но автор смогла выложиться на максимум своих сил, и, на мой взгляд,история получилась очень даже недурная.

Сильнее всего мне понравилась Лея (очень колоритный персонаж) и, как ни странно, Эля, которая с самого детства мечтала стать следователем и мечту исполнила) Ко всем остальным я испытываю просто теплые чувства.

Ещё одна трогательная история в копилку)

Несмотря на некоторые моменты, которые не делали книгу лучше, я поставлю ей хорошую оценку. А причина тому - главный антигерой, от которого у меня, в прямом смысле этого слова, стыла в жилах кровь. Каждый раз, когда в сюжете он появлялся мне становилось страшно. Он не просто "плохой парень", а какой-то по-настоящему жуткий. От него веет такой холодной, расчётливой угрозой, что даже в обычной сцене становилось не по себе. Вот это попадание, автору удалось сделать злодея по-настоящему пугающим, без лишней мистики, просто за счёт атмосферы, образа и его поступков. Автор создавал такую леденящую атмосферу, просто жуть. У меня такое было впервые. Так же понравились взаимоотношения между полицейскими. Не было моментов, которые сейчас сплошь и рядом, когда они друг другу мешают работать или ведут себя высокомерно. Здесь же полное взаимопонимание и взаимоуважение. Прописаны они тоже хорошо, с ярко выраженными чертами характера, индивидуальными привычками и особым поведением. Читаешь и веришь. Есть здесь и сцены "ню", которые несмотря на откровенность не вызывали недоумение, видно, что автор владеет словом и знает все тонкости и как сделать так, чтобы не смутить читателя, а наоборот. Из минусов хочется отметить чрезмерную жестокость самих преступлений, так скажем не качеством, так количеством, чтобы наверняка пробить до мурашек каждого читателя. Так же несколько моментов были затянуты. Совершенно непонятно для чего, но автор вдруг хотелось растянуть то, что можно было оставить кратко. Понятно, что тому, кто писал было понятно для чего всё это, но я, как читатель остался недоволен. И совершенно неподходящее название. В остальном всё было на уровне и книга полностью соответствует жанру. Ну а я, однажды, обязательно вернусь к этому циклу и тогда точно будет понятно, стабилен и понятен ли останется автор. Или это была разовая акция. У меня всё. Простите за ошибки. Всем любви ♥ и хорошего настроения.

Что я сейчас только что дочитала? Монолог несчастной стареющей женщины? Замысловатую оду всемирно признанному гению? Рассказ о любви, которой не случилось, хотя к тому были все предпосылки (зрелая женщина и честолюбивый молодой человек - ну классика же!)? Это было восхитительное нечто, терпкое, как дорогое вино - и столь же быстро заканчивающееся, ударяющее сразу в голову. Вот так и происходят книжные открытия - нежданно-негаданно, словно из-за угла, книга захватывает тебя в тиски-объятия, хотя вроде ничего к тому не располагало. Неизвестное имя на титульном - кто это вообще, Петер Хакс? Длиннющее название произведения, из которого понятно только имя Гете: помнится, на уроках немецкого мы что-то даже учили из него наизусть. Потом пути разошлись, и его Иоганн Вольфганг фон Гёте - Страдание юного Вертера стали для меня одной из самых мучительно-скучных в жизни книг. Почему - не спрашивайте: не понравилось, и все... Бесконечная вязь бессмысленных потуг-страданий не пришлась по душе упертому меланхолику... Зато пришелся - до восторгов и обожания - Иоганн Вольфганг фон Гёте - Фауст

И вот спустя десятилетие новая обворожительная встреча: Гете во всей красе, вернее, анти-Гете: бездельник, мечтатель, скучающий фантазер и ужасно скучный собеседник, думающий исключительно о собственной персоне. Непривычно было увидеть его таким... никаким... Великий поэт в глазах придворной дамы Шарлотты Штейн был чертовски неприятным субъектом, что, впрочем, не отменяло его гениальности. Хотя... так ведь обычно и бывает: убежденные в собственном совершенстве, они никогда не задумываются о нуждах других...

Странная то была любовь: каждый боялся признаться в собственных чувствах, обесценивая чувства другого. Гете своим примером в очередной раз подтвердил: творческие люди не могут принадлежать кому-то одному, вообще не могут принадлежать кому бы то ни было. Их удел - свобода или бесконечный поиск оной. Поиски себя. Новых тем для стихов. Новой музы. Но любовь... Нет, неподвластна этой коварной, сметающей все на своем пути стихии их ранимая сердцевина. Увы, но правда: они могут любить исключительно себя. Вот эти муки творчества, когда всю ночь и до зари бисерным почерком строчки (Кафка, привет), когда живешь наполовину в реальном, наполовину в иллюзорном мире - мире из собственных творений, проговаривая про себя монологи своих же героев (знакомо, не правда ли, всем писателям, драматургам, поэтам...). Другим ты кажешься чудиком, не от мира сего, отъявленным эгоистом или, чего похуже, тем еще подлецом, играющим на нервах и слабостях окружающих...

Вот только творец - особая субстанция, не поддающаяся математическому анализу и расчету. Их нельзя одной меркой, как нас с вами. Они - другие: хрупкие очень, сомневающиеся беспрерывно во всем. Да, странные, но гении же...

Я понимала госпожу Штейн как женщина. Догорающая последние дни любовь как августовское небо, когда уж осень на дворе, когда грустно. Я понимала ее сетования и желание обвинить во всех смертных грехах этого запутавшегося в жизни поэта.

Однако я понимала и его: каждый любит так, как умеет...

Трагикомедия, в которой нет правых и виноватых, есть лишь одинокая фигура Гете. Вот его бы биографию я бы с удовольствием прочла: видимо, незаурядная была фигура...

О да, тогда он страдал. Но позволю себе заметить, что страдал он не без удовольствия. В страдании он становился таким красноречивым, выражал свои поучения с такой бесстыдной откровенностью, что я всегда чуяла за этим тайное наслаждение. У меня есть некоторые основания сомневаться в том, что человек на дыбе замолкает: насколько мне известно, он кричит. А вот Гёте – тут он сказал правду – сочиняет стихи.