Эдем

Роман Аудур Авы Олафсдоттир начинается с почти абсурдного жеста: женщина покупает заброшенный участок вулканической земли в исландской глуши и решает засадить его лесом. Из этого зерна - буквально, из горсти саженцев - вырастает книга, которая на первый взгляд кажется скромной камерной историей, а на деле оказывается тихим, но настойчивым разговором о том, как жить с осознанием надвигающейся катастрофы, не впадая ни в цинизм, ни в истерику.

Главная героиня, Альба, - специалист по исчезающим языкам. Это не случайная деталь для колорита, а ключ к смысловой конструкции романа. Олафсдоттир выстраивает точную параллель: языки умирают так же, как экосистемы - незаметно, по одному носителю, по одному виду за раз, и почти никто не замечает потерю, пока не остаётся последний говорящий или последнее дерево. Профессия Альбы делает её идеальным наблюдателем апокалипсиса, который происходит не со взрывом, а с вымиранием - медленным, бюрократическим, статистическим.

При этом сама Альба почти не говорит о своей тревоге напрямую. Это принципиальная черта прозы Олафсдоттир: эмоции здесь не декларируются, а просачиваются через быт - через список саженцев, через разговор о погоде, через реплики соседа-фермера. Экзистенциальный ужас перед коллапсом упакован в интонацию человека, который скорее умрёт, чем позволит себе патетику.

Название «Эдем» работает на нескольких уровнях иронии. Библейский Эдем - это утраченный рай, из которого человека изгнали за знание. У Олафсдоттир всё наоборот: героиня создаёт сад, вооружённая именно знанием - научным, экологическим, лингвистическим, - зная при этом, что один посаженный лес ничего не решит в масштабах планетарной катастрофы. И именно в этом парадоксе - сердце книги: что делать, когда рациональный анализ говорит «это бессмысленно», а что-то более упорное внутри всё равно берёт лопату.

Это не наивный эко-оптимизм и не проповедь. Роман честно признаёт несоразмерность жеста и проблемы. Но настаивает, что несоразмерность - не повод для бездействия. Здесь чувствуется отголосок скорее экзистенциалистской, чем экологической традиции: садить дерево - акт, похожий на сизифов труд, обретающий смысл не в результате, а в самом упорстве совершения.

Стиль Олафсдоттир - фирменный: короткие главы, почти афористичные фразы, сухой юмор, который у неё почти всегда служит защитой от сентиментальности, а не её противоположностью. Второстепенные персонажи - местный фермер, случайные визитёры - выписаны с тем же лаконичным вниманием, что и пейзаж: несколькими штрихами, без психологических разжёвываний, но так, что они остаются в памяти.

Исландский ландшафт у неё - не декорация, а действующее лицо: вулканическая почва, непредсказуемая погода, свет, который то есть, то нет. Природа здесь не романтизирована и не враждебна - она просто равнодушно огромна, и человеческая попытка что-то на ней вырастить выглядит одновременно смешной и достойной. Здесь Олафсдоттир интересуется женщиной, которая пытается построить смысл жизни вне заданных социальных сценариев - без драматизации феминистского пафоса, скорее через бытовую логику: вот распорядок дня, вот список забот, а внутри этого списка - целая философия автономии.

Если у романа есть уязвимость, то это его нарочитая приглушённость. Читателю, ищущему сюжетного напряжения или катарсиса, книга может показаться слишком статичной - конфликт здесь внутренний и распределён по всему тексту равномерно, без явного пика. Кроме того, метафора «язык-лес» местами становится слишком прямой, почти дидактической, и теряет ту недосказанность, которая работает в лучших эпизодах романа.

«Эдем» оставляет после себя не оптимизм, а более зрелое чувство - надежду без гарантий. Олафсдоттир словно говорит: рай нельзя вернуть, зато можно начать выращивать пространство, в котором жизнь ещё будет возможна. Это книга о том, что можно жить с полным знанием о масштабе беды и всё равно находить смысл в конкретном, локальном, действии - посадке дерева, спасении слова, воспитании ребёнка.

Олафсдоттир не даёт ответа, работает ли это «на самом деле». Она просто показывает человека, который продолжает копать, и заставляет читателя задуматься, не в этом ли и заключается единственно доступный нам вид надежды.

Для меня это была странная книга. В первую очередь отметила то, что в ней нет описания чувств и эмоций. Это ментальное повествование, поток мыслей героини среднего возраста,возникающий как отклик на события её жизни. В книге нет описания внешности главной героини, как и описания внешности других людей. Непонятно из какой страны прибыл подросток - беженец, которого Альба впускает в свою жизнь (упоминается, что страна у моря). Неизвестны его раса, национальность. Альба лингвист не только по профессии, каждая её мысль как брошенный в реку камень рождает всплывающие слова. Их этимология ассоциируется с цитатами и описаниями из книг, которые она вычитывает, с событиями, происходящими вокруг неё и в мире в целом. У Альбы наблюдается близость с отцом, но это не тёплая привязанность. В основном это откровенность, рассказы о прошлом, о поездках, событиях. Вообще отношения между героями напоминают пустынный чистый пейзаж Исландии, вулканический пепел с песком, присыпанный снегом. У Альбы налаженная жизнь, состоящая из преподавания в университете, посещения симпозиумов, заседаний в комиссиях и вычитки разных рукописей для издательств. В определённый момент она решает поменять свою жизнь и покупает участок бесплодной исландской земли, где намерена высадить тысячи деревьев. Почему бы нет. Как преподаватель она допустила ошибку "злоупотребив доверием студента" и это помогло ей порвать с привычным образом жизни. У неё получается отремонтировать дом, поставить ограду, продать квартиру, уволиться из университета. А новая жизнь уже предлагает новые вызовы - учить беженцев, петь в церковном хоре, играть в народном театре, усыновить подростка. Перейти, наконец, из мира слов в мир действий и взаимодействий.

Есть в книге какая-то поэтичность, чистота равная пустоте. Есть хорошая идея - создать на бесплодной земле свой Эдем, воспитать сына.

И вот тут очарование пропадает. За весну Альба проделала нереальную работу: посадила 2 тысячи березок по периметру участка на каменистой почве. А к коцу лета угодье героини обрамляют 5600 молодых берёзок. Каждый, кто сажал дерево понимает как неудобно это делать в одиночку. И пусть саженцы небольшие, корни должны быть приличные, иначе они просто улетят вместе с ветром.

"Каждый раз, когда я вонзаю лопату в землю, она натыкается на камень. Чтобы вырыть самые большие булыжники, мне необходимо сдвинуть их с места, а потом подковырнуть лопатой и поднять, как домкратом. Периодически попадаются плоские камни, поэтому мне приходится искать новую точку, куда воткнуть лопату. Мне требуется целый час, чтобы высадить десять саженцев березы".

Даже если не обращать внимание на то, что саженцы не высаживают всё лето, тем более в ветреные дни и засуху, получается, что за 4 месяца героиня ежедневно должна была сажать по 46 штук. Пять часов непрерывной работы.

"Количество камней, выкопанных мною из земли при посадке березок, поражает воображение: из чердачного окна видны их груды, громоздящиеся тут и там по всему участку".

Из этих камней она начала сооружать защитный вал, длиной метров 20.

При таком темпе ладони вытянутых до колен рук должны быть стерты до локтей, не говоря уже о сорванной пояснице.

А еще Альба готовит почву и сажает картофельное поле,восстанавливает теплицу, сажает другие деревья и овощи и при этом успевает делать свою основную работу и еще кучу разных дел.

Всё-таки хотелось бы больше реальности в сюжете. Мне кажется, что автор вообще не смыслит в садоводстве, очень много ляпов.

"К югу от дома мы посадили две яблони, поскольку, для того чтобы они плодоносили, деревьев должно быть два — мужское и женское".

Мужские и женские яблони меня добили. Для более-менее опытного садовода такие ляпы как скрежет по стеклу или пенопласту. Мне наверное показалось бы более реальным если бы в конце оказалось, что героиня не женщина, а киборг и книгу написал ИИ.