L'Empreinte de l'ange

Чуда не произошло. Раны никуда не делись, кошмары опять одолевают нас. И каждый в обиде на другого за то, что не родился заново, за то, что любовь не разрешила всех проблем бытия, за то, что он, оказывается, не в раю, а, как ни крути, там же, где и всегда, – на грешной земле.

Невозможно сказать: "очень хорошая книжка, молодец автор, сюжет такой-то" про текст, который пробрался глубоко под кожу, в вены, и теперь отравляет твою кровь. То ли канадка, то ли француженка Нэнси Хьюстон в "Печати ангела" рассказывает несложную историю любви простыми словами. Текст словно намеренно безыскусный, но оказавшийся для меня слишком неожиданным. Сначала любовь возникла вовсе не там, где я ее ждала, а потом и закончилась бессмысленной и бездарной трагедией.

Хотя - и нечему удивляться: чудес не происходит, редкая ночь проходит без кошмарных снов, ложь друг другу оплетает любящих людей паутиной, создавая превосходный кокон идеального несчастья. А если такой кокон всё же разламывается и раскрывается, выходит бабочка, которая живет не пару дней, а десятилетиями не устает вызывать в памяти образы обломков, оставшихся за спиной.

Долго не могла собраться и написать рецензию на книгу. Даже по моим меркам. Но я правда не знала, что написать.
С одной стороны, книга читается очень легко и быстро, затягивая буквально с первых страниц и не отпуская до последних. С другой… а зачем, собственно, нужна эта книга? Зачем я её читала? Что я получила?
Историю любви между представителями разных культур? Было. Историю любви между представителями враждующих народов (ладно. В не столь отдалённом прошлом враждовавшими)? Было. Историю «спящей красавицы» (пусть и в чувственном плане)? Было. Историю матери, которая далеко не сразу полюбила своего ребёнка? Было. Всё это уже было. Много раз. И в гораздо лучшем исполнении. А это… это оказалась вполне себе проходящая «дорожная» книга для поездки. Книга на один раз, которую никакого желания советовать друзьям нет.

Кровь за кровь, жизнь за жизнь, плачут жены полицейских, плачут солдатские матери, убийства и увечья, гонка безумцев, пули в живот, пули в голову, разбитые лица, перерезанные глотки, нескончаемые причитания арабских женщин, испуганный визг арабских детишек, вытоптанные поля, сожженные деревни, тела молодых мужчин, белые и смуглокожие, поруганные, расчлененные, мертвые, погребенные, оплаканные – старая, старая, как мир, история, хоть у нас почему-то все это называется «новости».

Это не Бомбей. Железные кровати прижаты, чтоб не падали, булыжниками и пластмассовыми ящиками. Блочные стены, ржавые остовы грузовиков и вагонов, вывезенные со свалки. Разбитые автомобили оттуда же. Бродячие собаки. Мусорные кучи. Грязь по колено, белье на веревках. Лужи, кишащие мухами. Люди, которые сейчас кладут асфальт на улицах Парижа, возвращаются сюда вечером поесть и поспать. У большинства нет ни жен, ни детей, но есть среди них и семейные, живущие с семьями в этих трущобах, в этих лачугах, в этих развалюхах, в бетонных бараках и наспех сложенных хибарах. Они ютятся по шестеро-семеро на одной кровати. На двести пятьдесят семей здесь всего одна колонка с проточной водой.

И вот, присев рядом на корточки, немка дает напиться алжирцу во дворе у венгра под дробные ритмы афро-американского джаза.

Любовь она такая. Есть на пути каждой безумной любви поворотный момент; это бывает рано или поздно, у кого как. Причина проста: вопреки тому, во что верилось в первые часы, в первые дни, максимум в первые месяцы упоения, любимый не может сделать нас другими. Стена, о которую разбиваются, не пройдя поворот, - она в нас самих. Это мы: такие же жалкие, неприглядные и недалекие, как и прежде. Чуда не произошло. Раны никуда не делись, кошмары одолевают нас. И каждый в обиде на другого за то, что не родился заново, за то, что любовь не разрешила всех проблем бытия, за то, что, он оказывается, не в раю, а, как ни крути, там же, где и всегда, - на грешной земле.

Канадская писательница, живущая во Франции. «Канадская чародейка», которая покорила сердца не только французских читателей. Красивый виртуозный язык.

Франция. Война с Алжиром - 60-е годы прошлого столетия. История бурных, самих смутных времен уже ушедшего века. История о вечном – любви, смерти, совести, сострадании, боли не проходящей. История вины живущих.

Француз, немка, еврей и память прошедшей войны у каждого своя. История, которая в читателе цепляет струны души. Что можно сделать с памятью, если все-равно помнишь? Как с этим жить? Пытаешься понять героев изнутри и тонешь в их боли. Беспощадная история, которая заставляет задуматься. Разве войны, когда нибудь заканчиваются? Зачем, почему войны всегда?