Перечитывая такого автора, как Пруст, конечно, не «находишь каждый раз для себя что-то новое». Не думаю, что тут «виноват» новый перевод. Знакомясь, если так можно выразиться с «Прустом Любимова», я читал совершенно другую книгу, не избежал Пруст своей участи и сейчас, в чём я его с удовольствием и обвиняю. Нет, подозреваю, пройдёт время — сяду я за Валентина великого нашего Эжена (обожаемого? неповторимого?) — чувства мои и мысли будут такими же, как сейчас: «бааа… да что ж я не углядел-то! куда мои глазоньки-то! а тут ведь иначе совершенно воспринимается!» и проч., и проч. И если всё второе моё прочтение я упивался потрясающими красотами языка и философскими глубинами (наконец-то я говорю это без иронии, пришёл час!) щедрой авторской рукой рассыпанными, то на сей раз открылось мне, какой же неимоверной силы заложен в «Сване» эмоциональный заряд! Даже Набоков отступает со своими заигрываниями с темой, даже его линчевания снобизма и пошлости блекнут перед яростным Марселем! О «Мыслях» Паскаля — «подчёркнуто иронически», чтобы не дай бог, кто не подумал о человеке как о неразвитом интеллектуально (особенно, конечно, поклонники Жорж Санд). Борьба с дурновкусицей возведённая в ранг религии (ах, но вы же понимаете, что я так шучу, жаль, что я не могу выразить, дорогие мои, сколько сейчас в моём голосе иронии, сколько яда и как же мне жалко людей, поверивших в то… и так далее, и не думайте, и тому подобное, и ах, какой же я не сноб, и как же мне противны люди, другое дело — вращающиеся столики, вот тут-то самый Паскаль, музыка и прогресс!), и как обычно — дурной этот вкус распинают пошляки и откровенное… не скажу кто. Да что Паскаль! Моменты подобные этому:
Всякий раз, когда она замечала у других преимущество, пускай крохотное, которым не обладала сама, она убеждала себя, что это не преимущество, а недостаток, и вместо того, чтобы завидовать этим людям, жалела их. «Думаю, что вы его не обрадуете, мне, например, было бы неприятно видеть свое имя вот так, в газете, и мне бы не польстило, если бы со мной об этом заговорили». Впрочем, она не слишком усердно переубеждала бабушкиных сестер: боясь вульгарности, они настолько искусно прятали любой личный намек под покровом запутанных иносказаний, что часто этого намека не замечал даже тот, к кому он был обращен.
а в романе их, если помните — очень и очень много, я бы назвал вообще лучшей прививкой от. Настолько слова Пруста звучат актуально и применимо к сегодняшним (надеюсь, что мыслящим) молодым людям. Друзья мои, вы даже не (такая), прости господи, аристократия — вы только что школу закончили. Не надо этого: «плебей, элита, люмпен», право — хуже дамочек распекающих «принцесс полусвета» с помощью Дюма-сына. Очень советую, другими словами, перечитать — авось и минуете эти глупости.
14 понравилось
