Каллиграф

Начну с того, что автор умеет писать, да и качество перевода явно высокое. Но вот сам сюжет показался мне, с одной стороны, слишком простым, а вот его подача, с другой стороны, показалась слишком эстетически вычурной и претенциозной. В результате получилось то, что я называю "времяжоркой" - довольно объемный текст, на преодоление которого уходит такое нужное и драгоценное время, и жалкий остаток приобретенного читательского опыта.

В основе романа триллеро-любовная, назовем её так, история о сексуально озабоченном молодом человеке, который в очередной раз обманывает свою очередную девушку. Та, с помощью сестры разрабатывает коварный план мести - ловелас впервые по-настоящему влюбляется, и впервые бросает не он, а его - ему приходится на собственной шкуре пережить всё, на что он обрекал своих бывших любовниц.

История незатейливая, и в мировой литературе излагается не в первый раз, подобное уже бывало. Но на этот раз всё происходит на фоне стихов современника Шекспира Джона Донна, того самого, который написал "не спрашивай, по ком звонит колокол; он звонит по тебе" - фраза, ставшая эпиграфом и основой названия известного романа Эрнеста Хемингуэя. И еще на фоне такого изысканного занятия главного героя, как каллиграфия.

Каллиграфия, Джон Донн и взаимоотношения полов стали теми тремя китами, на которых возвел свое литературное сооружение Эдвард Докс. Мужчина и женщина постоянно меняются в его романе ролями, когда он говорит о непостоянстве одних, оно оборачивается непостоянством других - образовывая замкнутый круг любви и неверности, переходящих друг в друга. Месть сливается с удовольствием, и когда Мадлен-Белла мстит "предателю" Джасперу, она доставляет наслаждение ему и получает его сама.

И, если месть Мадлен была тонким расчетом, то Джаспер на финальных страницах романа, совершенно не планируя этого делать, отомстил ей куда сильнее и изощреннее, когда именно его работа, которую он делал, пока трахался с ней, оказалась свадебным подарком её жениха, который был не в курсе истинности "женского постоянства".

На что, кроме всего прочего обратил внимание, так это на присутствие в романе "русской темы". Так в качестве эталона эстетического восприятия жизни приводится пример - отправиться на балет в Санкт-Петербург. Кроме того поминается Шостакович, русская водка и популярный у героев коктейль "Московский мул".

Как много слов зажала я в кулак, они мне кажутся случайными, как и эти эпизоды в моей жизни, они не в ладу со мной. Я вдруг ( да вдруг ли? ) отчаянно решительно и в то же время замедлено, как в замедленной съемке почувствовала, что мне подвели замену .Именно так. Я это почувствовала. Что какой-то невидимый Перебежчик пересек мою дорогу, отрезал кусок моей жизни ( отсюда боль!!!), и скрылся, уйдя в вечность, где пытается найти дорогу ( мою дорогу ), но ему не найти ее, потому что она МОЯ. И только МОЯ. Но Я уже не Я. Я чувствую , как во мне много Я. И это очень плохо. Как выбросить из меня не мои Я, как вернуть, то единое, мое Я и стать собой? Но пока я чувствую в себе чужую жизнь, а моя, украденная, ищет меня. Найдем ли мы друг друга ? И что потребуют отдать взамен утраты?

Миновали случайные дни. Миновали. Я искала куда мне уйти. Я хотела найти место, где могла бы в одиночестве окунуться с головой, набитой тяжелыми думами, не поддающимися корректировке, и , боясь, что моя ( все еще Моя душа ) затоскует от потери и сбежит от меня. Навсегда сбежит. И вдруг. Я увидела ( видели ли прохожие, кажется, нет ) хоровод людей в масках. Было страшно и непонятно. Но маски были сняты, и я увидела всех, с кем сталкивала меня жизнь – друзья, коллеги, наставники, приятели и родственники. Они кружились в хороводе вокруг меня. Без слов, без звука, без радостей встречи. Было такое ощущение, что это просто заводные куклы. Но я –то их всех знала. И вдруг молчаливый хоровод взорвало от крика. Кричали все, громко и разъяренно требуя от Судьбы правосудия. Они требовали найти и покарать того, кто украл у меня мою Судьбу. Я растерялась и не знала что мне делать, как себя вести. И только моя Душа крепко держала меня. Я поняла, что мое желание сбежать на поиски Перебежчика – утопия! Нереальность! Но нужна ли была в этот нереальный момент Реальность? И что такое , наконец, Реальность? Кто и как определяет границы реального мира и мира иллюзий ? Как отличить правду от правдивого фарса? И почему бурлеск может вылечить профессиональней, чем строгий судья под именем Правда?

И вдруг. Я очнулась В меня швырнули книгу. Я вздрогнула. И ловко подхватила ее. Я вздрогнула, представив, как окончательно рассыпались части моего Я. Но рассыпалось всего лишь содержимое моей маленькой сумочки. Ко мне подошли двое мужчин. И представились Джаспер Джексон, каллиграф, и Джон Донн, поэт. Чуть позже подошел Эдвард Докс, автор книги «Каллиграф». Сон ли это был или все произошло наяву. Но я поняла, что эта «встреча» не случайна. И вот теперь, наконец, перейдем в книжную компанию Эдварда Докса. Вперед! Главный герой Джаспер Джексон. Ему двадцать девять лет. И он каллиграф. Он сирота. Мама погибла в автокатастрофе, когда Джасперу было четыре года. И его воспитанием с четырехлетнего возраста занималась Грейс Джексон, мать его отца. В некотором смысле его жизнь превратилась в одни сплошные, долгие каникулы в гостях у бабушки.

Главный герой главного героя «Каллиграфа» Джон Донн.

«Восход солнца» О Солнце, старый хлопотун, к чему Ты так пронзительно и резко Лучами будишь нас сквозь занавеску,- Мы не подвластны бегу твоему. Наставник нудный, чья забота Бранить проспавших класс ребят, Гони с утра ты ловчих на охоту; А сельских муравьев – на луг и в сад! Ни лет, ни зим, ни стран любовь не знает, Ни дней, ни месяцев она не различает.

«Восход солнца» - это первое стихотворение Донна, за которое взялся Джаспер Джексон, - проба почерка, соответствующего стилю Донна, начало знакомства с этим человеком. И какое это было произведение: предельно интеллектуальное и в то же время легкое и эротичное; исполненное самодовольства, и при этом умоляющее; одновременно высокомерное и робкое; основанное на уверенности в том, что кровать любовников представляет собой центр вселенной, но учитывающее, с немалым раздражением, присутствие окружающего мира; строки то отползают назад, то выдвигаются вперед, словно рассерженная змея, скользящая по росистой траве. Донн был великим антагонистом, бесспорным мастером противоречий – его антитезы оборачиваются тезисами, каждое двустишие и четверостишие выстроено так, словно его цель – сбить с ритма и запутать следующее за ним. А вообще-то это произведение о любви, о том, что любовь не выбирает, Любовь пробуждает в тебе новые ощущения. О том, что научиться любить не просто, потому что любовь – это просто Озарение. Но как же быть человеку, безумно влюбленному в женщину, невероятно красивую. Что она была женщиной, о которой мужчины не осмеливаются даже мечтать? Что у нее были черты ангела? Каллиграфу, который заключил сделку с дьяволом.

Это не так уж трудно – немного социального нигилизма, стойкое нежелание жениться – а кроме того его работа .Если провести небольшое исследование, выяснится, что большинство человеческих профессий имеет своих покровителей; но из всех искусств в мире только у каллиграфии патроном является демон. Его имя Титивиллюс. И он злобный, маленький ублюдок.

И все же это произведение о Любви. О том, как научиться любить. И быть счастливым. От этого произведения невозможно оторваться. Увлеклась .Углубилась. Небанально. Модно-старомодно. И глаза читают, и мысли набегают .Одним словом, англичане, писатели особой интонации. И все же это произведение о Любви. Скованная любовь. Обмен любовью. Диета любви. Отрицательная любовь. Сон ( образ любимой). Алхимия любви. Растущая любовь. Прощание с любовью. Это главы произведения. И еще . О женском постоянстве. И еще. Главная суть «Песен и сонетов» Донна – это непостоянство. Постоянство как анимус – скрытое мужское начало внутри женской личности. И непостоянство женщин, и, на более глубоком уровне, непостоянство мужчин. И просто шикарный финал. Кстати, мне вернули, то что украли у меня. Так реальность ли это или сон? Английский поэт Джон Донн родился в 1572, проповедник, настоятель лондонского собора Святого Петра, представитель литературы английского барокко.

Русские издатели, поместив «Каллиграфа» в серию «PlayBook», наверное, решили повторить судьбу «Лолиты» Набокова, первое издание которой, как известно, вышло в порнографическом окружении. Книга, которой самое место среди «интеллектуальных бестселлеров», соседствует с опусами о мужчине, вожделеющем юные тела, весьма раскрепощенной парочке и прочее, прочее, прочее. И даже касательно Джона Донна, аннотация явно лукавит. Главный герой романа не ищет каких-то специальных параллелей между своей жизнью и бытием великого поэта. Скорее, вынужденно погружаясь в его творчество, а Джаспер Джексон – действительно, каллиграф, т.е. создающий рукописные варианты великих творений, он находит в стихах некую иллюстрацию происходящего с ним здесь и сейчас. * Эдвард Докс создал «полноценный» роман. Насыщенный, образный язык (большое спасибо переводчику) и прекрасное знание предмета, как и у Набокова, делают сюжетную линию второстепенной, выводя на передний план – «как» это написано. Уподобляясь мэтру, автор выбрал в качестве «движущей силы» сюжета конфликт, сравнимый со страстью к юной нимфетке. Высокая каллиграфия – это не просто переписывание красивым почерком текстов. Ее, скорее, можно сравнить с созданием картины, где шрифт, расположение на листе, оформление инициала – заглавной буквы, длина строк… должны создавать на пергаменте уравновешенную композицию, имеющую самостоятельную ценность независимо от содержания написанного. И еще, это кропотливый и очень медленный труд, требующий максимальной концентрации и сосредоточенности. И вот здесь возникает широкое поле для конфликта. Джаспер, будучи профессиональным каллиграфом и обладающий всеми чертами характера, присущими этой профессии, еще и ловелас, не пропускающий ни одной встреченной красивой девушки, быстро доводя отношения до постели, что, согласитесь, подразумевает, как минимум, страстность натуры. Итак, с одной стороны – отрешенность, с другой – необузданная страсть. С одной – серьезный заказ на тридцать стихотворений Джона Донна, требующий полгода сосредоточенной работы, с другой – неожиданно возникшая всепоглощающая любовь. Но автор не идет по легкому пути, описывая процесс соблазнения юной, но как окажется, многоопытной девы, ведущей свою, не менее интересную игру. Соблазнения, что было бы естественно, демонстрацией своих брутальных возможностей. Скорее, Докс придерживается принципа, что самая эротичная часть мужчины – это его мозг. Устраивая из этого, в общем-то, не очень замысловатого процесса, прямо-таки, интеллектуальное пиршество. В итоге, следуя за автором, мы узнаем многое из истории Лондона. Естественно, не будут обойдены и каллиграфия, с экскурсом в эволюцию шрифтов за последнюю тысячу лет, и биография Джона Донна, чьими стихами, буквально, наполнен роман. (К слову, когда рядом соседствуют варианты разных переводчиков, сразу видно, что Томашевскому, лучше бы найти себе другую профессию). А последний пассаж Джаспера о тайном смысле воспроизведенного им цикла, вообще, достоин восхищения. И это не говоря о том, что в цитатник можно поместить не менее четверти текста романа. * Вердикт. Прекрасный роман, но в ужасном оформлении. Рекомендуется к прочтению.