Цитаты из книги Птицелов

У каждого человека есть слабости и уязвимые места. И если постараться, всегда можно отыскать давно брошенное зерно будущей вражды.

Он протиснулся внутрь, окинул взглядом очередь молящихся. Очередей на самом деле было три: в двух из них толпилась чернь, ещё одна, небольшая, состояла сплошь из горделиво озиравшихся мессеров и скромно потупившихся месстрес. Никакого равноправия даже перед Богом, вздохнул Лукас про себя. Ну да в самом деле, благородным мессерам недосуг ждать вместе со всеми — у них брага стынет.

Не надо громких слов. Она жила в лицемерии перед самой собой и только и мечтала, чтоб её обманули. Однако, к слову сказать, запомни, что молчание порой — самая действенная ложь.

Оскорбление - вещь слишком тонкая, чтобы разбрасываться ею без толку.

Потому что в удивительное слишком легко влюбиться. А влюбившись - невозможно использовать.

Турниры — это, конечно, пустая забава, но сколько славных врагов он нажил себе именно здесь, среди разноцветного песка и искусственных цветов, и как сладко было убивать их потом, в битве, чувствуя кожей жар их бессильной ненависти.

Миловидные девушки, случается, плачут трогательно, но рыдания немолодой женщины выглядели некрасиво.

– Моему королю месяц от роду, – сказал Марвин. – И он единственный, кому я служу. – Ты собираешься выполнять приказы грудного младенца? Воистину, самое то – они тебе как раз по уму.

Если только и думать, что о чистой совести, то проще за вышиванием всю жизнь просидеть, так оно надёжнее.

Лукас вырос в семье, принадлежащей к сословию, где религиозность считалась проявлением хорошего тона. Быть может, именно поэтому он был столь категорически нерелигиозен.

— Эх, старик, порой дивлюсь я на тебя — до седин дожил, а всё младенца корчишь!

Если обстоятельства толкают тебя на поступок, который большинство сочтёт низким, ты вправе совершить его или не совершить. Но не вправе пятнать им честь женщины, которая никак в этом не замешана.

Эта война перевернёт всё с ног на голову, и не один раз. Не зная подноготной, будет трудно сделать правильный выбор. А от него зависит многое.

— Недавно — понятие столь относительное, моя королева, — извернулся он. — Порой то, что равнодушному кажется недавним, для страждущего сердца оборачивается веками…

...Марвин знал теперь: никогда человек не бывает более уязвим, чем когда чувствует себя победителем. Уж по меньшей мере этот урок Лукаса из Джейдри он умен выучить.

То были славные времена. Тогда что хотелось, то и делали, обид не прощали, о последствиях особо не задумывались. И если в городе назревала драка – лезли в неё очертя голову, а когда понимали, что дело не по плечу – драпали без малейших зазрений совести. Лукас отчаянно жалел, что те дни прошли.

Она была теплее, чем вино, дурман и костёр, вместе взятые, и от неё пахло вином, дурманом и костром, нет, не пахло, а воняло, заодно и потом, и его кровью, но Марвин знал, что сам воняет в точности так же, и они словно бы породнились через этот запах. Он смотрел в глаза Рыси, чёрные, влажные, совсем не рысьи, и думал, что если сейчас поцелует её, что-то случится. Что-то плохое – он не знал, что именно, это было неясным предчувствием, от которого у него поджилки сводило узлом.

– Я думаю, что вы очень странная женщина. – Странная? Это комплимент? – Нет. Вовсе нет. – Слава Единому. В качестве комплимента это прозвучало бы пошло. – Вы предпочитаете думать, что я снова вас оскорбил? – Нет, я предпочитаю думать, что вы сказали правду.