Цитаты из книги Исход(ы)

В молодые годы мне казалось, что я знаю, как устроен мир, что в нем истинно и твердо, а что податливо и мягко. Потребность в самокоррекции приходит с возрастом, как и привычка к повторению. Наверное, это как-то связано со смертью и исходом из земной жизни.

Чем дольше живешь, тем больше, видимо, зацикливаешься на себе

Но вместе с тем я помню, как представлял другим свою избранницу один из моих сокурсников: «Вот моя первая жена». В ту пору это казалось верхом изощренного остроумия.

Впрочем, писатели с возрастом либо становятся эгоистически многословными, либо приказывают себе: будь сдержан, говори по существу.

Коль скоро все твои ближние считают себя счастливыми, то и ты, вероятно, тоже счастлив, потому как надежных тестов на счастье пока не изобрели, кроме утверждений самого опрашиваемого.

Ментальные установки — вопреки тому, во что нам хочется верить, — никак не влияют на исход онкологии. Будешь ли ты «держаться храбро», или трястись от страха, или занимать промежуточную позицию упрямого самообмана — это ничего не изменит. Строки некролога «...он мужественно боролся с продолжительной, тяжелой болезнью» следовало бы формулировать иначе: «...с ним мужественно боролась продолжительная, тяжелая болезнь».

Умирающий вот-вот перестанет чувствовать что бы то ни было, а скорбящий долгие годы будет ощущать облучение смертью.

За долгие годы привык внимательно смотреть и ничего не замечать. По всему — типичный мужчина.

"Любая смерть распространяет вокруг себя горе."

Исход, за которым не последует Возвращения, может свершиться внезапно, не оставив нам времени на раздумья.

Мы пришли из вечного небытия туда же и вернемся

С возрастом человек всё крепче держится за свои наименее привлекательные качества.

- Скажите, дорогая, Куда мы отплывём? Наш парус встал, сверкая Трепещущим крылом. - Где сердце любит вечно, Туда меня зови. - Увы, в такие страны Не знают капитаны Пути в морях любви.

Теофиль Готье - Баркарола

Моя память - место, где пересекаются деградация и приукрашивание.

Впервые задумавшись всерьез о смерти, я мысленно нарисовал ее образ: не в виде чего-то такого, что нас ожидает, не в виде конечной точки в долгом путешествии, не в виде пункта назначения, откуда уже не будет исхода. Скорее, мне думалось, что она всегда рядом, идет параллельными тропами вдоль моей жизни. И в любой точке какое-нибудь неожиданное стечение обстоятельств может привести к тому, что она свернет на мою тропу и сотрет меня с лица земли.

Нам, по крайней мере, известно, что мы люди. Или нет? Люди, сдается мне, так заняты своей жизнью, что забывают о принадлежности к роду человеческому... или, по крайней мере, забывают, что значит быть человеком и что из этого следует, а в связи с этим — что значит быть мертвым.

«Счастье, — сказала Джин, — не делает меня счастливой»

Вся моя жизнь – это сопричастность к смерти, как теоретически, так и фактически; я не раз об этом писал.