Цитаты из книги Дым

предался тем ощущениям только что сознанной любви, которые и описывать нечего: кто их испытал, тот знает их томление и сладость; кто их не испытал — тому их не растолкуешь.

Под ударом того летнего, мгновенного вихря он почти так же мгновенно почувствовал — не то, что Джемма красавица, не то, что она ему нравилась — это он знал и прежде… а то, что он едва ли… не полюбил ее! Мгновенно, как тот вихрь, налетела на него любовь.

Смех без причины – лучший смех на свете.

Тогда Ворошилов в свою очередь кивнул ей пальцем. К нему она подошла, и он, выбрав в ее коробочке крошечный букет фиалок, бросил ей гульден. Он думал удивить ее своею щедростью; но она даже бровью не повела и, когда он от нее отвернулся, презрительно скорчила свои стиснутые губы.

«Эх! взял бы да выпорол!» -- думал он иногда про себя, а вслух произносил: «Да, да, это... конечно; это вопрос».

"Я полюбил вас с самого того мгновенья, как я вас увидел, – но не тотчас понял, чем вы стали для меня!"

У ней ни одно чувство не могло быть наполовину 

Но больше всего удивлялся он тому: как мог он вчера быть иначе, чем сегодня?

Уже не опять ли моя звезда действует?

...княгиня Вabette, та самая, у которой на руках умер Шопен (в Европе считают около тысячи дам, на руках которых он испустил дух)...»

...подходили они пышно, небрежно, модно, приветствовали друг друга величественно, изящно, развязно, как оно и следует существам, находящимся на самой высшей вершине современного образования, но, сойдясь и усевшись, решительно не знали, что сказать друг другу...

...с неуклонно-твердым желанием добра самому себе видел наконец перед собою все пути открытыми...

И по наружности Пищалкин стал походить на древнего мудреца: волосы его на темени вылезли, а пополневшее лицо совершенно застыло в какое-то величавое желе уже ничем не обузданной добродетели.

Я привыкла болтать все, что мне в голову входит. Оттого-то я и боюсь говорить.

– Но, Ирина, ты меня любишь? – Я люблю тебя, – ответила она с почти торжественною важностью и крепко, по-мужски, пожала ему руку.

Вы - прелесть, вы хороший - а обещание я свое сдержу. Вот вам моя рука, без перчатки, правая, деловая. Возьмите ее и верьте ее пожатию. Что я за женщина, я не знаю; но человек я честный — и дела иметь со мною можно.

...Ах, как весело приказывать! Другого удовольствия на свете нет! - Когда слушаются, - проворчал опять супруг. - Именно, когда слушаются! Оттого-то мне и весело. Особенно с тобою. Не правда ли, пышка? А вот и кофе.

Но подите в игорную залу, посмотрите на физиономии. Попадаются презабавные... Наш князь там один – тоже хорош. Фигура величественная, нос как у орла, а поставит талер – и крестится украдкой под жилеткой.

- Сколько вам лет? - спросила она вдруг. - Двадцать два. - Не может быть! Мне двадцать два тоже. Годы хорошие. Сложи их вместе, и то до старости далеко.