Цитаты из книги Гіперіон

Узкая полоска бороды подчеркивала остроту его черт, как кровь на лезвии ножа.

Всякая преданность божеству, либо концепции, либо общему принципу, которая ставит повиновение кому-то или чему-то превыше справедливого обращения с невинным человеческим существом, есть зло.

– Ты пишешь, конечно, и про Небесные Врата, и про «стадо карибу», но все это насквозь пронизано одиночеством, неустроенностью, цинизмом и страхом. – Ну и что? – А то, что никто не станет платить за то, чтобы полюбоваться на чужие страхи.

Но самой примечательной деталью ее внешности были большие карие глаза. Их печальный взгляд сразу обнаруживал незаурядность этой женщины.

Иногда нам встречаются непроходимые заросли белого волокнистого бестоса, по поводу которых Тук выразился весьма картинно: "Тут, видать, великанов хоронили, а закопать-то как следует поленились. Вот елдаки наружу и торчат". Мой проводник за словом в карман не лезет.

Звуки и запахи, исходящие от их свиней, меня не очень смущают. Равно как и визг хомяков, которых здесь употребляют в пищу. Но постоянные крики несчастного, совершенно задуревшего петуха ночами становятся просто невыносимыми. Животные!

Ученые с зачерствевшими мозгами тратят целые состояния, чтобы вернуть к жизни других, давно умерших ученых с точно такими же зачерствевшими мозгами.

В моем доме тридцать восемь комнат, и расположены они на тридцати шести планетах.

В начале было Слово. И Слово было запрограммировано классическим двоичным кодом. И Слово гласило: "Да будет жизнь!" [Мартин Силен]

Враг - это всегда важно.

"Язык не просто служит для выражения мысли, но делает возможной саму мысль, которая без него не существует".

Тогда мы были богами. Но иногда даже боги должны спускаться со своих высот.

В начале было Слово. Слово стало текстом, и появился сраный текст-процессор. Затем - ментопроцессор. После чего литература приказала долго жить. Вот так-то.

Уличная драка не может не внушать отвращения, однако энергия, проявленная её участниками, взывает к чувству прекрасного.

– Да, наш друг – шпион, – вступил в разговор Сол Вайнтрауб. – Но он не просто шпион Бродяг. – Рахиль проснулась, и Вайнтрауб снова взял девочку на руки. – Он, как это называют в триллерах, двойной агент, а в нашем случае даже тройной – агент в квадрате, в кубе, в бесконечной степени! Но на самом деле он – агент возмездия.

Тюрьма вообще хорошее место для писателя. Заключение убивает в человеке двух неразлучных демонов: суетливость и невнимательность.

Шрайк наступает. Это как чума.

Я устал от этого города. Я устал от его языческой претенциозности и лживых легенд. Гиперион – это мир поэтов, но как мало в нем поэзии. Сам Китс – смесь фальшивого, мишурного классицизма и бездумной энергии разрастающегося города.

Ради этакого балагана я бы отказался от целого месяца оргазмической бани на Шоте.