Цитаты из книги Stoner

Недостаток сноровки она возмещала тихой и яростной сосредоточенностью.

...ему через слова было явлено нечто невыразимое словами...

Ты тоже у нас из немощных: мечтатель, безумец в мире, который еще безумнее тебя.

Да, книга была позабыта и мало кому пригодилась, но какая разница? Вопрос о ее былой и нынешней значимости казался пустым. Он не питал иллюзии, что найдет здесь, в этих потускневших буквах, всего себя; и все же он знал с несомненностью, что некая малая часть его личности тут есть и что она останется.

от настоящего времени ("Какое счастье... мне так хорошо") они перешли к прошедшему ("Мы были счастливы... нам хорошо с тобой было, правда?"); и в конце концов они поняли, что объяснение уже нельзя откладывать.

Их жизни были растрачены на безрадостный труд, их воля была сломлена, ум притуплен.

У нее было длинное, изящное, нежно-яростное тело; когда он к ней прикасался, её плоть, казалось, наделяла жизнью его неуклюжую руку.

— Большинсиво романов кончаются плохо, — заметила она, и оба ненадолго погрустнели.

Он вышел из Джесси-Холла все тем же поздним утром, но серость, казалось, больше не давила на кампус; она побуждала глаза смотреть вдаль и ввысь, в небо, словно заключавшее в себе новые возможности, для которых он не мог подобрать слов.

"В шесть лет он доил костлявых коров, задавал корм свиньям в свинарнике рядом с домом и собирал мелкие яйца, которые несли тщедушные куры. <...> Полы были щелястые, из некрашеных, трескающихся от старости досок, и пыль, которая поднималась сквозь щели, мать каждый день заметала обратно."

куры, надо полагать, обитали в курятнике? а мать в матерщиннике

It's for us that the University exists, for the dispossessed of the world; not for the students, not for the selfless pursuit of knowledge, not for any of the reasons that you hear.

Он знал, что ум в чахнущем теле должен слабеть, но не был готов к такой внезапности. А плоть сильна, подумалось ему; сильней, чем мы воображаем. Она хочет длиться бесконечно.

Но, если надумаешь записаться, умоляю, не делай этого во имя Бога, родины или нашей любимой альма-матер. Сделай это ради себя.

… она сказала правду, что она почти счастлива в своем отчаянии...

Одна часть его в ужасе инстинктивно отшатывалась от повседневности утрат, от лавины разрушений и смертей, неумолимо подвергавшей ум и сердце жестокому насилию; вновь на его глазах преподавательский состав поредел, вновь он увидел полупустые аудитории, вновь стал замечать затравленные взгляды тех, кто не пошел воевать, взгляды, где читалось медленное умирание сердца, горькое истощение живого чувства и заботы.

… и притом он словно бы со стороны, с безмерной затаенной печалью, смотрел на последнюю попытку двоих людей повеселиться, похожую на танец на костях.

Имеет ли его жизнь сейчас какой-нибудь значимый смысл? Имела ли в прошлом? Он подозревал, что этот вопрос на том или ином этапе жизни встает перед каждым, но сомневался, что перед многими он встает с такой безличной, надчеловеческой силой.