Конечно же я знаю, кто такой Борис Акунин, но мое знакомство с автором до этого было преимущественно заочным, читать его как-то не доводилось.
К большому своему удовольствию обнаружила, что манера письма Акунина, иногда насмешливая, местами ироничная, даже чуть «прикольная», очень мне близка и понятна.
Моя обычная территория в последнее время— античность. Римские императоры, их биографии, исторические источники, попытки отделить факты от злословия и разобраться, кто же из этих прославленных или опороченных господ был кем на самом деле. Занятие увлекательное, но временами утомительное.
После такого глубокого погружения в древнюю историю, когда все овеяно пафосом, а тяжесть веков, обагренных кровью жестокой борьбы за власть и сами события определяют сдержанно академический тон отзыва, здесь можно дать волю некоторой язвительности и иронии, соответствующим «фирменному» стилю автора. Для меня так просто «именины сердца».
После Тиберия, Калигулы, Клавдия и Нерона трудно удивить читателя человеческой порочностью. Когда ты уже изучил семейство Юлиев-Клавдиев, обычное убийство выглядит почти невинным развлечением.
После нескольких биографий римских императоров, где один отравляет, другой казнит, третий подозревает всех подряд, а четвёртого античные авторы дружно выставляют то чудовищем, то клиническим идиотом, захотелось наконец отдохнуть душой, разумом и, желательно, от бесконечных заговоров, отравлений, семейных разборок и античных авторов, которые то ли сообщают нам историческую правду, то ли просто не могут отказать себе в удовольствии хорошенько очернить очередного Цезаря.
И желательно в обществе людей, которым не нужно каждый раз напоминать, что исторические источники бывают пристрастными, а Светоний — ещё не последняя инстанция истины.
Акунин пишет так, словно XIX век не закончился, а просто ненадолго отлучился по делам. Фразы изящные, манеры безупречные, атмосфера соответствующая.
Надо признать, что стиль у автора изысканный, однако, местами даже чересчур: фразы порой так тщательно одеты, словно перед выходом в свет их ещё полчаса поправляли перед зеркалом. Но постепенно начинаешь понимать, что перед тобой не просто детектив, которому зачем-то выдали костюм XIX века. Читатель постепенно втягивается в этот стилизованный мир, и то, что сначала кажется некоторой вычурностью, начинает работать на атмосферу. Перед нами не современный человек, переодетый в старинный костюм, а целая эпоха со своими привычками, условностями, представлениями о чести и приличиях. Здесь сама эпоха — полноправный участник действия.
Акунин не ограничивается тем, что переносит преступление в старую Москву. Он создаёт целый мир с его привычками, условностями, представлениями о приличиях, сословными перегородками и особой атмосферой времени. Здесь даже люди разговаривают так, словно прекрасно знают, что их однажды напечатают в красивом издании и кто-нибудь непременно обратит внимание на изящество их речи.
Особенно приятно, что эта стилизация не выглядит совсем уж музейной. Автор явно получает удовольствие от игры с эпохой — и постепенно заражает этим удовольствием читателя.
Теперь о самом расследовании.
Только начинаешь подозревать одного персонажа, как обстоятельства заставляют посмотреть на него иначе. Только читатель выстроил стройную версию происходящего, как Акунин тут же любезно предлагает ему другую. Та, кажется, убедительнее первой. Вновь и вновь появляется новая версия, за ней другая, а затем и третья, которая, кажется, наконец-то объясняет всё происходящее. Но не успеешь порадоваться собственной проницательности, как выясняется, что и вторая версия не выдерживает проверки. Но не тут-то было! Ещё немного — и прежняя стройная конструкция начинает разваливаться на глазах.
И так снова и снова.
Порой кажется, что автор не столько раскрывает преступление, сколько проверяет, насколько далеко можно завести читателя, прежде чем тот начнёт подозревать уже самого писателя.
Что ж, приходится признать: интригу он держит. А если читатель временами чувствует себя человеком, который заблудился в собственных догадках, — значит, детективная машина работает.
Порой создаётся впечатление, что автор сам не может отказать себе в удовольствии запутать дело ещё на один оборот. Разгадка уже где-то рядом, но зачем же лишать себя и читателя дополнительного удовольствия?
Можно, конечно, посетовать на излишнюю многословность и обилие предположений, которые едва успевают возникнуть, как тут же подвергаются сомнению. Однако в данном случае это скорее особенность игры, чем серьёзный недостаток. Главное, чтобы читателю нравилось участвовать в ней.
Конечно, некоторых стилистических излишеств здесь не избежать. Но ведь и эпоха обязывает! Нельзя же расследовать загадочное преступление в приличном обществе, не уделив должного внимания манерам, костюмам, выражениям лиц и прочим обстоятельствам, без которых XIX век был бы просто неприлично скучен.
И ещё одна приятная неожиданность — издание с многочисленными иллюстрациями.
Здесь они не просто заполняют свободное место на странице, не просто украшают страницы и не служат декоративным приложением к тексту. Иллюстрации помогают погрузиться в происходящее, дополняют атмосферу, дают возможность представить предметы, обстановку и саму эпоху. Получается нечто среднее между чтением романа и маленьким путешествием в прошлое. Книга становится чем-то большим, чем текст с переплётом: перед тобой словно приоткрывается дверь в другой мир.
После полной катаклизмов и катастроф эпохи Древнего Рима, где за каждым поступком приходится искать политический расчёт, семейную интригу или очередное проявление императорского произвола, приятно оказаться в литературном мире, где можно просто следить за историей, строить догадки и получать удовольствие от самого процесса чтения. Не нужно всякий раз останавливаться и выяснять, насколько достоверно передан тот или иной эпизод, что думал Тацит и почему Светоний опять не удержался от пикантной подробности.
Хотя в итоге, если подумать, разница не так уж велика и ничто не изменилось в мире за последние две тысячи лет. Заговоры остались, интриги на месте, человеческие слабости никуда не исчезли. Поменялись только декорации, костюмы и манера выражаться. И, надо сказать, последняя стала значительно изящнее.
У Акунина не нужно сверяться с Тацитом, спорить с древними биографами и выяснять, действительно ли очередной император был чудовищем или просто не нравился своему окружению. Можно просто читать, подозревать всех подряд и получать удовольствие от того, как ловко тебя водят за нос.
Только вместо римского форума — мир XIX века, вместо императорского двора — совершенно другие декорации, а вместо очередной борьбы за власть — загадочное преступление, которое никак не желает раскрывать свои секреты.
Не без оговорок: местами Акунин чересчур увлекается собственной стилистической красотой, а количество версий и поворотов способно слегка утомить. Но всё это не отменяет главного — читать интересно. Книга атмосферная, увлекательная, с хорошим языком и ощутимым удовольствием от литературной игры.
А пока — преступления, загадки и джентльмены, которые умеют держать себя в руках, по крайней мере на людях.
«Азазель» не стал для меня открытием в том смысле, что я немедленно влюбилась в каждую фразу и готова простить автору любое словесное излишество. Нет, иногда Акунин, на мой вкус, слишком уж старается быть изящным. Но у него есть нечто более важное: умение создавать атмосферу, поддерживать интригу и превращать чтение в удовольствие.
Впрочем, самое опасное в подобных книгах даже не преступления, не загадки и не подозрительные персонажи. Самое опасное — мысль: «Ну, прочитаю ещё одну главу». А потом выясняется, что глава уже не одна, за окном давно темно, а ты всё ещё пытаешься понять, кто же здесь кого обвёл вокруг пальца.
И ведь, кажется, именно за этим мы и открываем для себя и читаем хорошие детективы.
11 понравилось
