Цитаты из книги Кобра

Когда она вчера вошла к ней в гостиную, то сразу заметила на столе стопку библиотечных книг – ох, уж эти богатые старухи! Ни за что не раскошелятся на книгу, если можно взять ее в библиотеке бесплатно.

Слишком легко мы теряем друзей. Вот к чему приводит деловая жизнь. Посмотришь – вроде все тебе друзья-приятели: улыбки до ушей, приглашения, угощения, а сами только и норовят на тебе руки нагреть. Все чем – то озабочены, все спешат, словно муравьи какие-то паршивые. Все строят себе муравейники – строят и разрушают, строят и разрушают – стараются переплюнуть друг друга, чтоб побольше, да получше, да еще не такой, как у других, так что уже и сам не разберешь, где ты и что ты.

Но вот никогда я не могла понять, как это: блуди всю неделю напролет, а потом исповедался – и греха на тебе никакого. Хотя, конечно, некоторым такое очень удобно.

Если бы кто-то, узнав о его мечте, назвал его безумцем, он согласился бы с этим, сказав, что предпочитает жить по законам своего собственного безумия, отвергая безумие, которое называется цивилизацией.

В природе заложено определенное равновесие между жизнью и смертью. Но никакое природное равновесие не в силах устоять перед стремительным натиском человека, который отравляет и загрязняет свою планету, превращая реки и поля в клоаки, а саму землю – в гигантскую зловонную свалку.

Да, мы живем в непонятном, жестоком мире. Впрочем, мир во все времена был непонятен и жесток.

Все мы о чем-нибудь мечтаем. И на здоровье. Но каждое утро, в восемь тридцать, тютелька в тютельку, изволь бежать на работу.

Дождь переливался тысячами змеек по изогнутым спинам автомобилей, их цвета казались очень яркими на фоне тяжелого серого неба.

Где-то очень высоко ветер бушевал в ветвях, как бешеное животное, мечущееся в безвыходном лабиринте. Внизу же он двигался через лес с тихим шепотом, а дождь казался не больше, чем водяной пылью.

Сознание проступило в его глазах, как что-то поднимающееся к свету из глубокого колодца.

В воздухе висел еле заметный след дыма, изворачивающийся и закручивающийся вокруг себя, словно угорь.

Его глаза следили за чайкой, которая то падала вниз, то взмывала вверх с потоками воздуха между зданиями, закручивая белые круги на фоне грязного неба.

Прямо перед домом находился большой одинокий камень, скорчившийся как огромная черная жаба, уставившаяся на дорожку. Оставаясь на тропинке, Малчек похрустел по гравию мимо камня, мириады капелек кружились вокруг распахнутых пол его плаща.

В большом городе с самыми разнообразными этническими и религиозными группами, с деньгами, политикой и социальной напряженностью, где туристы, террористы и мафиози бок о бок сидели в лучших ресторанах рядом с простыми гражданами, единственной надеждой оставалось умение лавировать.

– Они всегда серьезно, Том. На первой же неделе работы в Бюро им делают пластическую операцию. Отсекают мускулы для улыбки. Поэтому-то я туда и не пошел – не хотел расстаться со своей очаровательной ухмылкой.

Каждое слово падало словно удар топора, отрезая Малчеку пути для отступления.

Он оглянулся на здание больницы, которое болезненно-белым каменным бинтом обрамляло квадрат неба.

Как многие необычные таланты, его дар вырос из многих зерен, разрастаясь внутри и не показываясь на поверхности до тех пор, пока смертельным цветком не расцвел во Вьетнаме.

Она подняла голову и посмотрела Малчеку в глаза. Они были холодны как проруби зимой и примерно такие же манящие.

Мне жаль, Вам жаль, ему жаль. Но он тем не менее будет пытаться Вас убить.